Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

2.

Валентин Пикуль "Честь имею"

#Пикуль #история #книги #цитаты #власть #политика

"Турки, владычествуя на Балканах, терзали славян жестоко. Но они никогда не вмешивались в дела церкви и образования. При турках в Боснии была своя семинария, учительский институт и реальное училище в Сараево, босняки сами избирали для себя священников. Габсбурги закрывали славянские школы, под предлогом соблюдения тишины запретили петь народные песни, нельзя было устраивать праздников с игрой на гуслях. Вена сама назначала в священники своих клевретов, и духовенство в Боснии потеряло давний авторитет: храмы стояли пустые, а священников освистывали на улицах.
Если усиливались католики, Вена искусственно подогревала мусульманские настроения, но стоило мусульманам взять верх над католиками, как Вена натравливала на них православных, после чего власть оставалась в руках той же Вены.

Австрийцы оценивали урожай только весною, когда цены на хлеб были самые высокие, и осенью требовали с крестьян не зерно, а...ДЕНЬГИ! Ни налет саранчи, ни град, ни проливные дожди или засуха не учитывались: кто не заплатил, того без лишних разговоров отводили в тюрьму - и сиди там, пока не расплатишься. Стоило босняку пожаловаться, как к нему являлась комиссия санитаров: найдут в доме клопа - и дом жалобщика разламывали как источник "заразы", а семья оставалась под открытым небом.

Когда же в 1897-1899 гг. начался массовый голод и люди, чтобы не умереть, кормились травой и кореньями, Вена обложила голодающих налогом в три кроны - на траву и на подземные коренья, которыми раньше в Боснии питались свиньи. Гигантские леса трещали под топором оккупантов, объяснявших порубку деревьев борьбой с разбойниками".
2.

Дж. Уинтерсон "Бремя: Миф об Атласе и Геракле"

"Выбор сюжета, как выбор любовника, - дело глубоко личное."

"Обладающие властью многого не замечают. Им нет в том необходимости. Замечают за них другие."

"Земля двевна. В ней заключено все знания мира. Она хранит память обо всем, что произошло с начала времен. О первых днях она говорит мало и на языке, которого уже никто не понимает. С течением времени ее тайнопись становится все яснее. Ее грязь и лава несут послания из прошлого. О грядущем она говорит много, но никто не слушает".

"Люди погрязли в невежестве, потому что знание убьет их. Все, что человек узнаёт, он рано или поздно обращает себе во зло.
Прометей похитил для них огонь, и что же люди сделали с этим даром? Они научились сжигать дома и посевы соседей. Хирон научил вас медицине, и что же вы стали делать? Яды. Арес дал вам оружие, и какое применение вы нашли ему, кроме уничтожения себе подобных?"

"История движется со скоростью света, и, как и свет, она придерживается прямого пути. В мире нет прямых линий. Линии, очерчивающие страницу, лгут. Они не имеют никакого отношения к геометрии пространства. В пространстве ничто не движется по прямой, и сама материя, равно как и ткань факта, искажают течение света.
...
Наука есть история. История мира есть история. Есть куча историй, которые мы без конца рассказываем сами себе, чтобы на самом деле обрести бытие."
2.

Русская полиция 19 века

"В наследие Александру II досталась полиция в более чем жалком состоянии: полицейские команды комплектовались из нижних неспособных чинов, полицмейстерами определялись отставные, получившие увечья на военной службе лица, наконец, предмет компетенции полиции был неясен и представлял широкое поле для догадок и недоразумений, вместе с тем открывший широкую дорогу для развития коррупции и злоупотреблений".
(Краткий очерк истории С. - Петербургской полиции. Вестник полиции. 1909. № 37)

"...до Трепова петербургская полиция получала крайне ограниченное содержание; например, бывший квартальный надзиратель, почти то же, что нынешний пристав, получал что-то около 16 рублей в месяц - не более ( а нынешний пристав 200 рублей с лишком), и в дополнение к столь скудному окладу был установлен обычпй: на Новый год и на Пасху, принося поздравление, посылать известные денежные подачки: квартальному надзирателю, частному приставу, полицмейстеру и самому обер - полицмейстеру; обычай этот, как бы узаконенный, до того строго и точно соблюдался, что Император Николай I посылал праздничные каждый раз по 100 рублей тому квартальному надзирателю, в квартале которого находился Зимний дворец".
( Дубисса-Крачака. Из записок петербургского полицмейстера. Исторический вестник, 1903. Т. 91, № 2.)

" Нрав всякого полицейского прежних времен был необычайно крут. Точно нарочно, словно на подбор, полиция набиралась из людей грубых, деспотичных, жестоких и непременно тяжелых на руку. В квартале царил самосуд безапелляционный. От пристава до последнего будочника включительно всякий полицейский считал себя "властью" и на основании этого безнаказанно тяготел над обывательским затылком и карманом.
... обыватели делали оценку полиции денежными знаками. Взяточничество было развито до крайних пределов. Взятки брались открыто, бесцеремонно и почти официально. Без "приношения" никто не смел появляться в квартале, зная заранее, что дром ему ничего не сделают".
( М. В. Шевляков " Дореформленная полиция")
2.

Александр Кабаков "Беглецъ (дневник неизвестного)"

"Середина 70-х годов прошлого века была, принято считать, временем глухим, тоскливым, безнадежным - одно слово, застой. Так и я давно привык думать. Однако чем дальше мы от той жизни, тем определенней при воспоминаниях о ней возникает чувство, что присутствовала тогда в нашем существовании некая полнота, картинки были яркими, разворачивалось непрерывное приключение, дул тихий ветерок счастья."

Александр Кабаков "Беглецъ (дневник неизвестного)"
2.

Русь. Психология власти

" Нет тиуна злее, чем тиун, выслужившийся из кабальных холопов и капризной милостью господина поставленный над бывшими товарищами. Гнет такой тиун подневольных людей до земли, глумится над нищетой, вымещая на безвинных свои прошлые обиды и униженья.
Нет правителя своевольнее и жестокосерднее, чем рядовой удельный князь, волей случая вознесенный из своей вотчинной глухомани на великокняжеский престол. Кружится у него голова от непривычной высоты, уши доверчиво открываются сладкому шепоту льстецов, старые друзья кажутся излишне дерзкими, а самое малое противоречие вызывает слепую нерассуждающую ненависть. Мечется такой правитель в хитросплетеньях княжеских дел и человеческих отношений, отталкивая и оскорбляя верных союзников, приближая и осыпая милостями затаившихся до времени врагов, торопясь в считанные дни свершить то, чего годами добивались его опытные предшественники, и, встретив неожиданное препятствие, впадает в отчаянье, клянет все и вся, хватается, как утопающий за соломинку, за любое, самое подлое, оружие..."

Вадим Каргалов "Русский щит"
2.

М. Елисеев. Битва на Калке

«Пришли народы неизвестные, безбожные моавитяне…»

"Знамения были страшные. На Русь пала великая засуха, днем и ночью горели леса и болота, черный дым окутывал землю столь плотно, что люди не могли видеть друг друга. Нельзя было узреть ни солнца, ни луны, ни звезд, поскольку небо было закрыто темной пеленой. От едкой гари птицы мёртвыми падали на землю, а в города и села из объятых пламенем дремучих лесов сбежались диковинные звери. Страх и ужас охватил весь народ, от боярина до простого смерда.

Затем грянула новая напасть. Явилась звезда на западе, величием своим превосходя остальные звезды, и горела она так семь дней. А на седьмой день пошли от неё лучи, какие не зрел доселе глаз человеческий, и протянулись они на восток, как копье. И горела она так четыре дня, предвещая войны и бедствия великие, болезни и кровопролитие, а затем стала невидима. В страхе крестились русские люди, глядя на небо, ибо неспроста было послано им это грозное знамение."

(М. Елисеев. Битва на Калке. Из серии: Ратная история Руси)
2.

В. Бондаренко. Нерожденный жемчуг

"Сретенка с двух концов замыкается прекрасными древними храмами, а сама до недавних пор имела в Москве репутацию, сопоставимую разве что с Хитровским рынком. "Типичная московская история, - вдыхая колючий холодный воздух, думал подпоручик. - Святость и грязь рядом..."
Еще совсем недавно "чистой" московской публике даже в страшном сне не могло привидеться, что она посещает сретенские переулки. Квартал между Сухаревской площадью и сретенскими воротами был средоточием легальных и подпольных публичных домов, игорных вертепов и воровских притонов. По сведениям городской полиции, в 1890 году только в четырех сретенских переулках помещалось 97 подобных заведений!.. Просьбы о ликвидации квартала красных фонарей дошли до отцов города только в 1907 году. Началась сретенская реформа с того, что московские власти переименовали самые одиозные улицы: Драчевка (она же Грачевка) получила название Трубной, Большой и Малый Колосовский переулки стали соответственно Большим и Малым Сухаревскими, Соболев переулок - Большим Головиным, Мясной - Последним, а Сумников - Пушкаревым. Одновременно прежних обитателей Сретенки стали расселять, кого на Хитровку, кого просто по тюрьмам, а переулки - застраивать доходными пяти-семиэтажными домами в стиле модерн. Чтобы обеспечить приток "приличного" населения в предосудительный квартал, цены на недвижимость в районе Сретенки сделали в два, а то и в три раза ниже, чем в других московских местах."
2.

Алексей Иванов "Комьюнити"(2)

Алексей Иванов "Комьюнити"
«Над Варваровскими воротами Китай-города Москвы издавна в киоте стояла икона Боголюбской Богоматери „трогательного“ письма. Иконе было больше шести веков: ее написали в 1157 году по указанию князя Андрея Боголюбского, которому явилась сама Богородица. На иконе „припадающими“ к Богородице были изображены пять святителей, два апостола, Алексий, божий человек, и преподобные Параскева с Евдокией: целый сонм заступников. Толпы горожан шли на поклонение этому образу, молились под ним и оставляли дары.
Collapse )
2.

Дмитрий Агалаков "Апостолы"


о т р ы в о к
"Из Антиохии Писидийской благовестники пришли в Ликаонию, страну хоть и подчинившуюся Риму, но полудикую, где хозяйничали исаврийские разбойники. Всё это была страна, именуемая Галатией. Иначе – страна галлов. Полвека назад тут властвовал местный царь Аминта Галатский, варвар, деспот, разбойник, который в нужное время перешел из сторонников Марка Антония к Октавиану Августу, за что получил от последнего территорию Галатии. Но после того, как Аминту убили наемники, Рим решил взять эти территории себе. Рим многие ненавидели за деспотизм, насилие и жестокость, но римляне, в противовес варварам – люди системы, никогда бездумно не истребляли местное население. Они давали свой закон, часто – гражданские права, строили дороги и обкладывали население разумными налогами. Римляне просто были уверены, что мир должен строиться именно таким образом – вокруг одной столицы, иначе будет хаос и беспредел. Конечно, всех, кто сопротивлялся, они убивали, либо уводили в рабство, но это уже была оборотная сторона медали. Тем не менее с их появлением тут…, как и в других регионах Европы и Азии, появлялось хотя бы подобие порядка – один юридический закон, одна судебная система, одна мера длины и веса, одна денежная единица! В сущности, все последующие империи на этих великих территориях будут строиться по образу и подобию Римской империи."